пятница, 27 июля 2018 г.

О том как видят платформу Донбасский Диалог со стороны

Швейцарская журналистка Lea Suter в 2018 году приехала в Украину, чтобы понять, что здесь происходит.
Своими мыслями она поделилась в статье на немецком языке с названием Ein Hörzeichen im Kampf gegen Gewalt.
В статье есть видео вставки в которых Борисов Николай Арсеньевич рассказывает о смысле и значении краудсорсинговой платформы Донбасский Диалог.

вторник, 13 февраля 2018 г.

Fourth dialogue marathon “Narratives and conflict”

The format of dialogue marathons on the Donbass Dialogue platform (DD) includes meetings of the representatives of the international expert group on a closed offline platform. Experts have the opportunity to observe (but not participate) a live dialogue between representatives of the divided community on the most acute, often taboo topics. Before the dialogue speakers introduce topic to the audience in the online mode and share their experience and knowledge on the issue under consideration. After each online dialogue where dialoguers from any part of the world could participate where there is Internet, the expert group studies the issues raised by speakers and prepares its conclusions, which then be part of the final document.

During dialogue marathons, online dialoguers exchange views on the situation and personal stories, and invited experts see them on the screen on a closed offline platform, listen, compare the reality of the dialoguers with their own understanding of the conflict and look for ways to solve the problems discussed. Experts can not intervene and influence on the dialogue process. Thus, the opportunity to hear and appreciate the vision of the participants in the dialogue in a pure, undistorted form is opened for them here and now. This information is important both for experts and for peacebuilding projects that will be developing in the east of Ukraine.

Considering that the narratives become extremely relevant and even trendy topic, the fourth DD marathon was devoted to this very issue in order to work out with the problems that practice of using narrative as a tool and an instrument for working with the conflict provided. Since a live story of the event makes it possible to evoke a vivid sense of the context of this event, the storytelling could be used both to improve an empathic understanding of the audience, and to demonstrate a personal position of the narrator. By telling the stories, the dialoguers establish the connections between the obvious and permanent aspects of their lives and the changes that are taking place, thus becoming intelligible to the listeners and themselves. The narrative allows us find meaning and make sense of our own practices, that is especially valuable in post-conflict life. About this side of the online dialogue, the dialogues mentioned in their responses after the marathon.

This marathon was entered into a series of events that showed the recognition of the practice of online dialogues of DD by professional community at the ukrainian and international levels. Literally on the eve of the marathon, the Donbass Dialogue project was presented on the Geneva Peace Week, an initiative for collective actions in peacebuilding and conflict resolution organized by the United Nations in Geneva (Switzerland). And in a week after the marathon, a project coordinator Daria Kuznetsova flew to represent Ukraine at the annual conference Build Peace 2017 to Colombia.

Technical aspects of the preparation and conduct of the interactive marathon “Narrative and Conflict”

The online dialogue methodology developed by the platform team for the Donbass Dialogue project, allows to reduce the project's infrastructure dependency in an offline mode and helps to support the network interaction of the dialogue participants continuously. The task of the technique is to support integrate people into a new reality which a vicious conflict has created.

The contradiction between stereotypical behavior and reality breaks the habitual ways of interaction, as a result of which the contacts in communities are destroyed.

The work of restoration of the broken relations is to help people to identify, find, exchange and appropriate new values during interaction with other people, even if they are on the other side of the line of demarcation. The exchange of personal stories is an adequate tool for solving this problem.
The disintegrating interaction appears in a situation where people ignore changes because they perceive world as a system of reversible processes and act in the new situation stereotypically. To overcome stereotypes, return, be integrated into an irreversibly changing world new meanings help which already found by other people.

DD conducts dialogues between residents of uncontrolled territories and mainland Ukraine, without violating the Laws of Ukraine and without endangering participants. This is possible thanks to crowdsourcing and online dialogue technologies. Such dialogue promotes constructive communication between people with different views and positions and located on different sides of the line of demarcation. The technologies used protect the dialoguers from outside pressure.

The Internet environment allows every inhabitant of the planet to access not only almost any information on the network, but also to any member of the network. The advantage of online dialogue is that it helps to overcome technical limitations (time, space, cultural and language differences), is a safe environment, allows to keep a psychological safe distance and control the level of participation, number of meetings and participants in the process. It is also important that this process is very economical, in terms of organizational and financial costs (comparing to the organization of prolonged offline dialogues). However, the online dialogue as a tool for peacebuilding requires preparation and facilitation. Since there is a third party — facilitator who helps and respects the rules and principles of dialogue. Also the quality of communication and video stream, the stability of the received signal, the sufficient size of the monitors to transmit a video image to all participants in the process are important.

Preparation for dialogue also requires special attention. DD is using crowdsourcing for this purpose.
Crowdsourcing as a tool for resolving conflicts helps to solve the problem of finding meaning as well. Each time when a large number of people independently of each other commit actions (personal chose), gestures and share these actions (aggregation) — then there is an actual alternative to the usual way of action with which they came to a new situation. In this case, the result of crowdsourcing is presented for each participant in the form of an algorithm and in a language that is understandable for use to everyone.

Currently, crowdsourcing is mostly hand-held in a facebook groupe of Donbass Dialog (DD) facebook.com/groups/DonbassDialog using the Google Disk tools that are freely available.
The increase in the number of interested and involved participants requires the a permanent inclusion and adequate tools for managing the crowdsourcing process from DD platform. During the marathon, the DD platform made it possible to run and consistently provide the following processes:

  • research — expert study of the problem, formulation of the task, creation of scenarios of crowdsourcing processes;
  • involvement of participants — discussion of the problem on thematic platforms with the invitation of active participants to the development of proposals and solutions.

Outside the process are tasks that either handled manually by the platform team, or not yet announced due to the lack of tools:
  • selection of participants — there should be presented as many different points of views as possible on the the platform, which can not be achieved on the Facebook that is used currently;
  • immersing participants in crowdsourcing — immersion in topics, familiarity with the interface, discussion of the problem;
  • aggregation of choses — collection, evaluation and ranking of decisions;
  • group study of decisions — for each decision groups are formed, in which they are discussed, worked through and brought to the required type of project details (in part, the task is solved in offline during the marathon);
  • the publication of projects created in groups;
  • selection of the best solutions and awarding the winners;
  • archive the results of the completed crowdsourcing.

Preliminary work on the themes of the 4th dialogue marathon

At the previous marathon, an expert discussed the main directions for next fourth marathon. The proposals were reduced to two options: to continue working on the already announced topic or to start working on a narrative approach for online dialogues. In the end, I won the narrative approach.

Online dialogues between representatives of the parties to the conflict in the hot phase require careful and lengthy preparation. Each marathon earns certain content, which is partially published, partly goes into the reports and in one more part remains in the form of an unfinished discussion on the site. The question of what to do with the material worked on the marathon remains open. Perhaps the relevance of the topics worked will again increase and then there will be a chance for the continuation of these dialogues.

In the process of crowdsourcing for the fourth marathon, the discussion focused on three themes: “The influence of narrative”, “Treaty narratives” and “Radical narrative”. Already in the process of aggregation, there was another theme — “Historical narrative”.

Discussion and aggregation of results

Discussion on the topic was held on the platform from April to November 2017.

It resulted in three lists of questions in three directions. The discussion and clarification of which was reflected in a Google-form. This allows to conduct a survey to determine the leading topics of the dialogues during the marathon.

The groups of questions were following:

“The influence of narrative” direction:

  • What events could you insert into your narratives to create a positive context for the people from Donetsk?
  • Is only Kiev in contrast to Donetsk?
  • "And how would you act in my place?". Yes, how?
  • Where, at what level of complex and multifaceted conflict in the Donbass is the greatest bitterness?
  • And how do the civil citizens of Donbass like the DPR/LPR authorities?
  • Where did the DPR/LPR project come from and whose is it?
  • Why Donbass was the weakest link, the most vulnerable to the invasion and establishment of an illegal terrorist regime?
  • (about the conflict in the Donbass) Is this collusion of the oligarchs, frightened redistribution of property after the Maidan?
  • What could unite people who have badly quarreled?
  • How does it possible to deal with terrorism and banditry at all? What Donbass uniqueness does the Kiev dictate attempt? Maybe Kiev prohibits the russian language, the ROC, and celebration on May 9? Or is the memory of the bright totalitarian communist past so dear to the people of Donbass?
  • And why is the Kiev dictate more terrible than degraded marginals and lumpens with guns in power, beating down civil aircraft by buk missile systems?
  • Kiev needs to negotiate with the Donbass, ie. Donbass is a subject?
  • It is clear that a peace agreement is possible. It is clear that this is a matter of political will and the possibility of compromises. It is clear that the process is possible if the parties strive to fulfill the agreements. What prevents now?

“Radical narrative” direction:

  • Is the neo-Nazi ideology something unique for Ukraine?
  • Do the manifestations of national-socialist ideology tell about some serious public illness?
  • (About nazism) What is it, who is it and why does it exist?
  • I met with a person who supported the idea of ​​national socialism in the past. I wonder how do people get out of this state and change their identity?
  • Is it possible to make as many people who could distinguish between themselves and the environment this infection in order to rebuild from it, not to succumb to provocation?
  • (About Donbass) What is the peculiarity of this region, which inevitably led to the establishment of a terrorist regime?
  • (About LPR/DPR) So does this mean that this terrorist regime was organized and established by the oligarchs?
  • Donbass rules, or is this ruled by the Donbas?
  • The question is not only where does this game come from, but what promotes its reproduction?
  • (On the signs of fascism by Umberto Eco) What instead of fascism?

“Agreement narratives” direction:

  • Is the church's dogma a narrative?
  • Is the personal spiritual practice a narrative?
  • Journalism is not dead, but it is not alive either. For the sake of penny, they drive an empty HYIP, which is neither true nor false. Are they sick of this?
  • Are you ready to listen or to cope with you’ve heard by yourself?
  • What may be we dealing with? What kind problems? Because in any case, it’s a a personal story in public space?
  • Will a narrative help clarify ideas / meanings / stereotypes that create a sense of powerlessness?
  • What would you like to talk about, for what and with whom?
  • What creates history — time, space, emotions?
  • When does a person have a need and desire to tell (a story)?

Participants of the group were asked to rank the entire list of questions (without division into directions) into three categories on a scale from 0 to 5.
It was suggested to answer the question: “To what extent could an answer to each question allow to achieve (please choose one option):
  • understanding of the reasons for the division of communities
  • clarification of the situation
  • the direction of finding ways to restore relationships?”.
Thus, the group members did not answer on direct questions, but determined which issues are most relevant and to which of the three categories it relates.

To process the results obtained, we used the correlation analysis, frequency analysis by categories and ranking of the weights of the questions with respect to each of the three categories.

Results of crowdsourcing

This survey was an intervention by itself. Some participants even refused to participate in it after reading the form with questions. Not all (according to feedbacks) could pass it from beginning to end and completed form with several attempts. The reason is strong emotional reactions to the formulation of questions that did not allow focusing on the main task. As a result, 45 people filled form (it was anonymous), one third of active participants (crowdsourcers) of DD community.

During one week while the survey lasted in the group, the form was opened by 130 participants, 45 of which filled and sent answers in the end. Statistics are traditional for DD group, one third of those who entered the form usually completed the surveys before the previous marathons.

The leader of the rating of questions: “What could unite people who have badly quarreled?”.

According to the participants, the analysis of answers to this question helps to fully understand the current situation, its origins in the past and possibilities of resolution in the future. This statement of the problem and its formulation clearly resonates with the problem that was discussed at the last marathon concerning the Crimea.

Questions that, as a result of aggregation, the expert group proposed for discussion at the marathon:
  • on the subject “The influence of the narrative”. It is proposed to discuss in the dialogue the question “What would I like to talk about, for what and with whom?”;
  • on the topic “Agreement narratives”, all rating questions (half of the list, from first to sixth) are aimed at clarifying the situation. This result confirmed that the choice of the narrative approach for this marathon was correct — until people don’t understand the positions of the other side, their motives and interests, it is simply not meaningful to proceed to discuss options for a possible peace agreement (which was proposed as an alternative topic). Such agreements will not be realized. The highest rating was the question “And how do the civil citizens of the Donbass like DPR/LPR authorities?”;
  • on the topic “Radical narrative” the highest rating was the question “(About nazism) What is it, who is it and why does it exist?”.


Donetsk region, Ukraine, November 13—17, 2017.

First day

The first working day of the marathon was devoted to the development of the “The influence of narrative” direction.

The right to an opening section of the marathon was given to Steinar Bryn, senior consultant of the Nansen Center for Peace and Dialogue (Lillehammer, Norway), the famous Norwegian peacebuilder, who, along with the DD team was at the forefront of the practice of online dialogue marathons in Ukraine. In the expert group in offline, Goran Lojancic, a friend and colleague of Steinar Bryn, current representative of Nansen Center directly jointed marathon. During discussion Steinar answered questions coming from audience about the practice of the Nansen dialogue and outlined the main criteria for assessing the impact of dialogue on the conflict.

The main speaker of the first day was Alexander Pelin, a sociologist, professor of Uzhgorod University, a head of the Uzhgorod regional mediation group. In his speech “Narrative as a tool”, A.Pelin presented the history of definition “narrative”, the basic concepts about the role of narrative in culture, history and in the knowledge of the material and spiritual world. The narrative as an instrument was presented as a linguistic act, derived from the framework of ontology, in relation to narrative history it is impossible to make claims about its objectivity or probability. Also it was important to mention for the audience the concepts of “meganarrative”, purpose of which is to substantiate the existing reality, “micronarative”, which justifies everyday experience and “thesaurus” as a kind of box of meanings suitable for all cases. These concepts have proved to be an operational tool for analyzing online dialogues for now and future. Narrative — a special tool. claimed A.Pelin. The main feature of the narrative (according to Roland Barth, philosopher and semiotics specialist) is self-sufficiency. Narration happens just for the sake of the narrative itself, and not for the sake of influencing the subject. This is exactly quality of narrative that is used to construct a dialogue in the acute stage of the conflict.

Online Dialogue

Two additional secret groups, “Online dialoguers” and “Online facilitation” were created two weeks before the start of the marathon in Facebook, where the platform team along with some project participants has began a work on the upcoming dialogues. The need to create such groups includes fact that the practice of online dialogue is developing and its chamber character no longer meets the needs of platform participants, the number of which is also increasing. Groups are allocated, that accumulate problems required preliminary study.

The one topic of online dialogue began to be worked out in advance in these groups. Nevertheless, the question (“What could unite people who have badly quarreled?”) have kept in suspense for one and a half hour. Once again we received confirmation in the effectiveness of the online dialogue: what can be done in an hour and a half in online, in offline is not always possible to achieve during such period of time.

Comments of observers from the expert group:

Natalia Bilyk: “The day is very full, rich in discoveries: people, facts, emotions. Received a lesson in patience and tolerance. It couldn’t be everything in one time ideally, as planned, but what IT is all going on — a huge achievement you could only understand later, when the intensity of emotions decreases. Great!”
Inna Ronshina: “...The on-line dialogue left a strong impression. It has passed quite emotionally .. the tension, emotions and fear of some participants seemed to live himself 😏 and thanks to the high professional level of the facilitator Natalia Roman he was held!! For myself, I’ve again noted how important is a role of openness, desire to hear and listen to the interlocutor in the dialogue”.

Feedbacks from the dialoguers:

The first dialoguer: “...  very grateful for the opportunity and the confidence to participate in the marathon! Dialogue is, in my opinion, what allows a person to reveal himself not only for others, but, first of all, for himself! The last dialogue confirmed this to me. It is incredibly necessary and useful, probably only tool that can and should be used in solving emerging life problems. I do not know the better one yet!!! Dialogue platforms, online and offline parts, it is needed to develop everywhere, this is my personal position. The more, the sooner people will be able to agree on what helps them to evolve, outline common goals and achieve them together. Human is a essence of social, qualitative development both in person and social way, ie a link in chain that is a society. This is possible only when there is dialogue in its various forms and manifestations! Once again, I thank all the organizers and participants of the dialogue platform!”.

Second dialoguer: “I am very pleased to have opportunity to participate in the dialogue. So I am encouraged by responsibility that I observed at the platform organizers to the dialogue space. So, when I dropped out of the information space several times, the organizers contacted me. It was very nice when an opportunity to participate was open. Before the dialogue itself, the connection was checked several times. We have discussed all the nuances of the upcoming event, as well I received answers to all the questions that interested me regarding dialogue. On the day of introduction with the participants of the dialogue, there was option to choose a facilitator. In our case, there was no choice, since only 1 facilitator was available at that time. It did not upset me, as well as the rest of the participants. But I would like to draw attention on it. It seems to me I understand why this option is needed, so I would like to have it.
I was very surprised on the one hand, so my direct participation in the dialogue seemed to me rather short-lived, but still, as I believe, we managed to make substantial progress in the question addressed to us in minimal time. It was something unusual to me from the technical side of the process, so it was difficult at the right time to take the floor sometimes. And such system to speak we developed right on the way. I have clearly felt supported by facilitator at the time when it seemed to me that my thoughts and opinion were being neglected. For me, it was very surprising that there was absolutely no sense that my participation in the dialogue was observed by experts. So, I did not feel any stiffness during process, which I expected from myself. I was very interested to learn about how people see the situation especially on the other side of the barricades. And I got enough information, I felt enough openness of the participants to the process. I asked questions for clarification and shared my thoughts and feelings. During dialogue itself there was some tension between the participants in the discussion. As it seemed to me, the facilitator tracked and pointed to it so everyone could make conclusions for themselves. Thus the tension subsided. I was sort of disappointed that the last 10 minutes of the dialogue were spent without one of the participants, since he allocated time back to back. As a result, I was not able to make a complete picture of the situation.
I’d like to have a schedule with with a small lead time for both, the organizers and the dialoguers. For instance, additional time could be required for all to connect and eliminate network problems that could appear at the last minute, despite the fact that the availability of sufficient connection was checked beforehand. Also, the dialogue could be too tense when the time control was lost, and it could not be interrupted. Or in connection with other unforeseen situations.
By the end of dialogue, I had a sense of completeness that evaporated somewhere in half an hour, when everything was reflected in my head, and new, interesting thoughts appeared. I wanted to express these thoughts to the participants, but it was too late. Therefore, I have a great desire to continue. Also, I would like to delve deeper into the dialogue process itself and get a certain feedback from the experts following the results of the dialogue”.

Intriguing message was delivered by Ekaterina Dolgiy, speaker from Donetsk “Historical narrative and its role in the conflict” in the of the day. It was about the legality of the usage of documentation for land and property, which could be used during considering such issues by international authorities in order to identify the legal owner of this tangible property. Speaker proposed to consider the situation to the process of separation of Ukraine, as a historical unit, that today has this name, will enter the current stage. It was offered a reasoned explanation of what kind of historical unit it is and why it does not appear in historical sources, being densely populated and replete with historical and archaeological material. And also what can be done to create acceptable, safe living and developed conditions for the people of this complex region. At the same time, that not everybody will come out of this analysis of the situation as winners.

Second day

The second working day of the marathon was devoted to the development of the direction “Radical narrative”.

On the second day, timeline of program have changed according to the broadcast of speakers from different time zones. Due to the fact that one speaker session was postponed to a later time, it was opportunity to reflect and discuss previous day. It was sharing opinions from the experts and feedbacks to the facilitator and platform team. There were many impressions, anxiety and doubts, but the general opinion of the expert group was that it was a whole and alive process of immersion into the problem of the role of narrative in the conflict and its place in the dialogue.

The logic of the second day began to line up with the online dialogue. Participants of the discussion returned to the beginning of the confrontation in Ukraine, spoke about the mechanisms of the formation of radical narratives, its capture of people's consciousness. The question that was proposed to dialoguers for discussion (“(About nazism) What is it, who is it and why does it exist?”) proved to be so much important and emotionally loaded that during dialogue a role reversal happened — facilitator become a dialoguer, and one of the dialogues took on the role of facilitator for a while. In this situation, intertextuality of narrative was especially evident: an observer (facilitator), a narrator, the content of history and context of the story (it was a manifestation of radicalism during the events on the Maidan in 2014 in Kiev) equivalent, interact and create intertext that subjugates as a narrator, and a listener, and facilitator.

This experience requires additional reflection and analysis. A dialogue turned out to be successful, which is evident from the feedback received from the participants. However, there was a feeling of understatement. During the discussion about the process after dialogue within the expert group a criticism towards the facilitator was voiced. But there were a fair objections as well, that “taking off a hat” of facilitator and transferring it to another participant, the responsibility for the process of dialogue is transferred also. There is the question remains that how justified is this maintenance of dialogue by facilitator? Should the facilitator begin to struggle with the intertext until the process ends and the dialogue is over? But here there is an additional problem of the influence of the interface that packs this intertext — a dialog could easily be interrupted by participants by simply pressing a button of keyboard, but they are reluctant to do it.

Feedbacks from dialoguers

The first dialogue. Dialogue with a team member:

  • The first dialoguer: “All was right. In general, everything went fine, but the conversation turned out to be incomplete, and kind of wasted. In this dialogue we’ve certainly missed my previous interlocutor. I think that it would be more interesting if he participated in it (dialogue).
  • Valeriy (member of the DD team): Thank you. This time he was able to come to the offline platform himself. He watched this dialogue. Could you please be more detailed? An incomplete conversation, what is about? Why do you think a topic wasn’t enough revealed? Is it related to organization, topic, selection of participants?
  • The first dialoguer: Maybe with the selection of participants…
  • Valeriy: What could you advise?
  • The first dialoguer: Basically, two participated as the facilitators in this dialogue, and I, maybe it was worth to add participants.
  • Valeriy: I see, thank you”.

The second dialoguer. Dialogue with a team member:

The second dialoguer: “In general, the impressions of two specific interlocutors, one of whom is a facilitator. Since the audience is not visible during the dialogue, you do not remember about it. However, if the dialogue was offline and the audience was just as spectators, I would also “disconnect” from it and focus on the interlocutors..
In total — the facilitator and my partner in the dialogue. It follows from the conversation that one could be among the armed people, who serves the duty to protect the current president and law and order (law enforcement officer). He was not almost by sheer chance. And the second, in opposite, was among the activists of the maidan. It seems to be formally it's people on different sides of the “barricades”. But I am a citizen of another country, and I have never heard before 2013 about the maidan, either about the orange revolutions in Ukraine (do not ask how, but that's normal in a particular environment — everything that is not related to the professional activity, simply rejected as “noise”). For me they were just citizens of one country, who live different lives for different reasons.
Are there insoluble contradictions between the policeman (or what it was called there) and a protest activist? A policeman who at work does his job. If he acts within the framework of the law, in accordance with the established functions, he does everything right. ... But I also find incredibly important never to forbid the citizens peaceful forms of expressing their disagreement with something that is happening in the country, city and so on.
A facilitator in this dialogue suddenly got me thinking that maidan is not such a bad idea at all. After all (for some reason I thought about it only now) if there is a development of civic activity, then what form could it be realized? Maybe sometimes is it needed and necessary to go out into the streets? Maybe yes. And while the police will always stop attempts to go beyond the “permissible freedom”. And while the torrent of hatred and other negative emotions is inevitable? But here within my partners of the dialogue — there is no negative between them. They just told about their own and do they seem to listen to each other? In any case, this impression remains. And the fact that they were engaged into a dialogue, and what they said gave me the impetus for reflection on the maidan (that as I’ve already mentioned, was simply torn away by me, completely crossed out) ... They are adequate people who can already conduct a dialogue, and together explore the mechanisms by which normal peaceful means of expressing disagreement with something compromise people themselves, deepened them into conflict, and then the war.
I liked this.
And it would be desirable, that the exactly opposite people in terms of views and social functions could participate in such researches in the future. Once upon a time, I was a volunteer in a drug prevention organization, where I taught how to explain and explore how it “works”. This works as a percentage of ninety of trained completely refuse any suggestions to “try” (well, I do not know really as for the truth, but it looked very effective — something about awareness).
I did not like…
I think that with some of my statements maybe I “hooked” people in the audience, more than it was acceptable at that moment? I did not like that there is still no “feedback” from the audience and, perhaps, the audience in online-dialogues should be a “subject”, but I am not sure about it. In any case, I have an impression that even to the small thing that I say, what I feel and think, the audience is not ready at all, and it's an unnecessary. But this is an “aftertaste”. In the dialogue itself, there was nothing negative, and personally for me both of the participants were just people to me whom I feel strong sympathy and regret that “this is how it all happened” (with the feeling that it could ... well, with feeling that it was something missed, but you can understand it and find “this”).
Yes, I would like to continue, simply because I feel that all processes are the same everywhere, that all the divisions are from the evil one, and if I learn something and can change something here and now, then and there (where are you, for example), that is everywhere — something will change. And I'm confident that is for the better. And what are the options? We must do something to make the war impossible, at least once. Not just stopped now, but it became impossible.
  • Valeriy: Thank you, and when you write “‘hooked’ people in the audience” what do you mean by it?
  • The second dialoguer: I think retrospectively that maybe when I speak about attempts to ban the tatar language (restrict) in Russia, I'm clinging to the topic of the russian one in Ukraine (I heard a hundred times that nobody forbade it, well) about mediators, who “lost” neutrality publicly, maybe.
  • Valeriy: And about the lack of feedback. Is this about the fact that it is not enough to publish report on the results of the marathon on our site?
  • The second dialoguer: No, it's more about a direct response (in mediation, you need to see all the reactions of all participants, including passive at any given moment).
  • Valeriy: Thank you. Are there any recommendations for the process of facilitation and participants selection?
  • The second dialoguer: No. One of the participants wrote to me later that I had replaced the facilitator in some moments, but I do not think that it meant that the facilitator somehow did something wrong. Rather and vice versa, if it doesn’t bother participants (the dialoguers).
  • Valeriy: The fact that outside of the DD process the participants of dialogue wrote is very interesting. Thank you.
  • The second dialoguer: Not at all 😊

Varvara Pakhomenko as a marathon speaker shared her experience of observing and analyzing the processes of forming a radical narrative and, what turned out to be especially valuable for the marathon, an experience of deradicalization. Since the main mechanism for the formation of closed radical groups is a mutual guarantee, and its main function is to protect their members and ensure their security, then the deradicalization should be aimed at solving the same problems (extract of group members from the system of relations of mutual responsibility and ensuring protection). Deradicalization is always individual. Deradicalization can be a very effective process aimed at resolving conflict and postconflict settlement, since it is the authority of former radicals that can help create sustainable peace trends in the divided communities.

At the end of the programme for this day, speaker Karina V. Korostelina who is a Professor at the School for Conflict Analysis and Resolution (George Mason University, Washington DC USA) presented a mechanism for the formation of radical narratives. She directs the Program on History, Memory, and Conflict and is co-director of the Program on Preventing Mass Atrocities. Since 2003 she has been conducting researches on the identity of conflicts in Armenia, Georgia, Morocco, Mexico, Russia, South Africa, Tajikistan, Turkey and Ukraine). Karina Korostelina spoke about the methodology of research and conflict resolution, with which the ukrainian audience is not familiar.

The conversation was about how people form identity through narratives, how they sacrifice their values ​​to be accepted in a group, how psychological biases affect our perception of “others”. The professor spoke about the stages of separation and polarization of society and other important question was raised — how to move the process in the opposite direction, how to depolarize different groups with their various narratives?

The problems of social identity that are obviously existing in Ukraine, can work both for the further division and continuation of the conflict, and for its settlement, believes Karina Korostelina. This unexpected conclusion was argued by the fact that people can support reconciliation through the development of a high internal self-esteem based on integration values ​​that contribute to presenting the nation as condescending and forgiving. The ukrainian nation is able to promote the values ​​of tolerance, acceptance, as well as European traditions of liberal thinking. A person can support reconciliation based on faith in membership in a tolerant group that promotes loyalty to all members of this group. Assistance of an inclusive national description that emphasizes tolerance and humanity can increase the support of various groups within the country.

On this high note, the second working day of the dialogue marathon on the Donbass Dialogue platform was finished.

The third day

The third working day of the marathon was devoted to the development of the direction “Narratives of agreement”.

We started with the analysis of the previous day. Work with radical narrative wouldn't let go, expert group could not finish the process in any way. The context was too broad and too many open issues. Participants went to a break with open issues about the roles of the “human”, “facilitator”, “dialoguer” and the relevance and ability to keep and change them during the dialogue.

The program of the day began with the announcement of Paata Zakareishvili “The narrative of the peace after war — at what price”, about the price that the parties of the conflict have to pay and the role of the peaceful narrative. Judging by Paata's assessment, the situation in post-war Georgia resembles a frozen conflict, which does not add optimism to solving problems both with South Ossetia and Abkhazia. The price of peace achieved, when the problems that led to conflicts have not been resolved, is high for all parties — both for Georgia and Russia, and for Abkhazia and South Ossetia. Twenty-five years after the war did not lead to the changes that these peoples aspired to. Life has become much more difficult financially and politically.

Online dialogue on a fairly conflict-related topic, which we did not even plan to include at the marathon (“How do the people of Donbass like an established authority in the LPR / DPR?”), dialoguers and facilitator conducted very cautiously. Representatives of two generations of social activists have met, divided by war, but equally divided by worldview, experience, and basic principles.

Feedbacks from the dialoguers:

The first dialoguer“An interesting state in response to a request for feedback — again look at yourself and express that is hard to spell out ... It is strange, but I could not formulate what was remembered. But I would like to see the usefulness of the dialogue around as soon as possible. I liked that I begin to understand the depth of what previously seemed ordinary and as it seemed understandable to others. I'm uncomfortable, that understanding of a fact that you understand, it could be easier not understand at all for majority. Because they will not want to live as usual, but it's not clear how it is possible now. As well as to leave a comfort zone, people feel unwillingness frequently. I have a desire to continue. 
There is a desire for practice as well. It seems that the DD format is not enough for me. Probably because the goal, why I’m participating in the DD, is far from the point of implementation…”.

The second dialoguer. Dialogue with a team member:
Valeriy: “Good evening, I just would like to remind you about your impressions after a dialogue? All information that I’m receiving is strictly confidential, and is needed to analyze the process that a team is building. Comments and wishes of the dialoguers could be included in the final report to the donor. In this case, we change names. If this does not suit you, please write it to me (without explaining why).
The second dialoguer: Good
Valeriy: Thank you ) 
The second dialoguer: From my perspective, if the community united by the Donbas Dialogue group sets itself an objective of peacebuilding mission, this remarkable idea can be ruined, and could lose its relevance with such long pauses between dialogues. I understand that there can not be an instant result in this matter. But having sown a grain of doubt or hope, we could not see the shoots or even more disappoint the dialoguers. It is clear to everyone that if a subject entered into DIALOGUE, then the reason for this was not an idle interest, but, first of all, a desire to see the end of this protracted conflict. No doubt the work of the team was done tremendously, but, due to the fact that the number of participants involved is small, I had the impression that everything that happened was a presentation. If so, then everything is fine. It is necessary to increase the circle of communication and conduct daily work without delays. In the process of intensive work, new subjects will start to appear absolutely and groups of people will form united by common interests and problems, of course. This layer will be the starting point of a live dialogue. Exactly this information will help the peacebuilding experts come to develop the adaptation programs.  
Valeriy: Thank you. A marathon is really a presentation of reality to representatives of the expert community from Ukraine and other countries. And for dialoguers, this is a meeting with other — a completely different person, through which, as in a mirror, you can see yourself. I'd be interested to know your views. What could you say about the selection of the participants for dialogue? And what did you see in the interlocutor?
The second dialoguer: Of course, the selection of interlocutors is necessary. The selection criterion is a very delicate topic. In my opinion, they should have at least one same issue for both sides, ie, we assume that everyone is fed up with the war or we want to go skiing in the Carpathians as usual. Perhaps, the dialogue is requested conditions that needed. I mean a certain period of adaptation of the interlocutors to each other. Proceeding from this, it is extremely dangerous to regulate these measures. Dialogue can begin, but there has to be a number of extreme reasons that violate the principles of the essence of the dialogue to limit it. In regard to my interlocutor in general, there are no comments. But he was an opponent in a past life for me. Maybe he did not know about it. Due to the very acute and dangerous agenda “How do you feel about the governance of the DPR?”, it is difficult to express discontent and not fall out of favor with the regime. Therefore, there was a feeling of understatement. I'm not sure that he heard me. But I really would like to. 
Valeriy: And if we talk about facilitator. What can you say? I wonder, do you feel the pressure of the expert audience, which watched the process on the offline site? Did it help, interfere or you just not notice it?

The second dialoguer: Facilitators. Who are they for me? First of all, people who are neutral to the parties of the conflict. Prepared professionals who understand the essence of the conflict. And with certain skills and experience who work with a human resource. A specialist of such format should have intuition, that you will not find it in books. Dialogues aimed at such a goal as achieving peace have a high price. It is a human life in all formats of its existence. Help to find the truth, using only such an instrument as communication. For majority, this is fantastic. Yes, the facilitator is needed! During my dialogue, I did not feel any discomfort — knowing that experts were watching us. Maybe even this worked as a deterrent to the manifestation of aggression. The only remark to the facilitator is excessive care. We lost time and to some extent I even lost my idea. 
Valeriy: Thank you! Perhaps you can share with us your opinion about few more questions. The online service interface for communicating dialogs, did it distract you from the dialogue? Did it help to focus? 
The second dialoguer: On these issues, I have no comments and wishes. Everything was comfortable. 
Valeriy: Thank you. And it seemed or it was difficult for you to have a dialogue with a partner? 
The second dialoguer: We continue our conversation with him. I explained why it happened. But then we leveled off. 
Valeriy:  It's great that the contact does not stop. And the feeling of understatement about which you wrote earlier you manage? 
The second dialoguer: Of course not. I'm delaying the time of tough questions.

Valeriy: Do you need help? 
The second dialoguer: In what ?! After all, I see a fellow (partner of dialogue). In addition, he understands that not everything is great in that kingdom. Time is a healer. 
Valeriy: We can help in organizing the dialogue and ask the facilitator to help you. 
The second dialoguer: We have a normal contact. I opened for him. He knows who I am. Trying to help me in organizing life-being. He is sympathetic, not a fullextremist. For him, today is a start. And for me, what he is talking about is the finish. It's just that he has reached the point of listening to it. But it seems to me that he is not deeply worried much if nobody hear. I'm tired of talking for the last five years. 
Valeriy: Thank you for the answers. If you need help, write”.

Against the background of the ecstasy and euphoria that accompanied the first two days of the marathon, on the third day all the shortcomings, complexities and contradictions of the peacebuilding process accompanying the fading conflict have appeared. As a speaker spoke about this, it sounded in the online dialogue, it was also heard in the discussion in the expert group, since the issue of power in the transition period from war to peace, from violence to legal consciousness is extremely conflict. In the framework of the marathon, problems and difficulties have also appeared. Since it is difficult for speakers, dialoguers, and facilitators to work through the deadlock situations in the dialogue without a breakthrough to a higher level of comprehension.

Thus the history of the successful agreement was not told. The story was shared that there is no such agreement without conflict resolution, that the world without solving the problems that led to the conflict does not bring joy and relief. Maybe it is this result that is the most valuable that happened on the fourth marathon of the Donbass Dialogue platform.

Fourth day

The heated discussion, as “suddenly” flashed on the platform a week after the end of the marathon, just as suddenly and faded, which was provoked by an incorrect status in the network, was logical continuation of the processes and problems manifested in the marathon. Including the dialogues that took place on the fourth day. According to plan, it was a day of the participants' departure, although some of them left on Thursday evening. So, during series of working meetings and conversations on the margins of the marathon on Friday, it was discussions about the development of the platform, strategy of the project and the challenges that will happen in the near future.

Such as.


The Donbass Dialogue is positioned as a platform for dialogue between people from broken communities that can not meet personally because of a military conflict. This is a leading direction and it remains so. However, the project is rooted in the local environment and the problems of the Svyatogorsk community, IDP community, reforms in the country and its manifestation at the local level that could not bypass us, since they affect the people with whom we work on the platform. Communities have been developing, they can not live a long conflict and spend energy on experiencing a trauma of war. They are directed to the future. As with this side, so with that. Therefore, what we did on a volunteer basis, supporting and developing civic engagement, is becoming one of the areas of work of the platform.

In addition, we need: to develop the team; open new online dialogue platforms in the regions on both sides of the line of demarcation; capacity building of staff of online facilitators and develop the professional community of facilitators in general; expand contacts, including the professional community both in Ukraine and at the international level.

вторник, 30 января 2018 г.

Четвертый Диалоговый Марафон: “Нарратив и конфликт”

Формат диалоговых марафонов на платформе Донбасский Диалог (ДД) предполагает проведение встреч представителей международной экспертной группы на закрытой оффлайн-площадке. Эксперты получают возможность наблюдать (не принимая участия) живой диалог между представителями разделенного сообщества по наиболее острым, часто табуированным темам. Перед диалогом спикеры в онлайн режиме вводят аудиторию в проблему, знакомят с имеющимся у них опытом и знаниями по рассматриваемому вопросу. После каждого онлайн-диалога, в котором могут участвовать диалогеры из любой точки планеты, где есть интернет, экспертная группа прорабатывает поднятые диалогерами и спикером вопросы и готовит свои выводы, которые потом попадают в итоговый документ.

Во время диалоговых марафонов диалогеры в онлайне обмениваются взглядами на ситуацию и личными историями, а приглашенные эксперты на закрытой оффлайн площадке их видят на экране, слушают, сравнивают реальность диалогеров с собственными представлениями о конфликте и ищут пути решения обсуждаемых проблем. Эксперты не могут вмешаться и повлиять на диалоговый процесс. Тем самым для них открывается возможность здесь и сейчас услышать и оценить видение участников диалога в чистом неискаженном виде. Эта информация важна и для экспертов, и для миростроительных проектов, которые разворачивают свою деятельность на Востоке Украины.

Поскольку живой рассказ о событии вызывает яркое ощущение его контекста, то рассказывание историй может быть использовано как для развития эмпатийного понимания аудитории, так и для демонстрации личностной позиции рассказчика. Рассказывая истории диалогеры устанавливают связи между очевидными и постоянными аспектами своей жизни и происходящими изменениями, становясь, таким образом, понятными и слушателям и самим себе. Нарратив позволяет и находить смысл, и придавать смысл собственным практикам, что особенно ценно в постконфликтной жизни. Об этой стороне онлайн-диалога диалогеры говорят в своих откликах после марафона.

Настоящий марафон оказался вписан в череду событий, показавших признание практики онлайн-диалогов ДД профессиональной средой на украинском и международном уровне.Накануне марафона проект “Донбасский Диалог” был представлен на Ежегодной Женевской неделе мира (Geneva Peace Week) организованной Организацией Объединенных Наций в Женеве (Швейцария). А после марафона координатор проекта Дарья Кузнецова улетела в Колумбию представлять Украину на ежегодной конференции Build Peace 2017.

Технические аспекты подготовки и проведения диалогового марафона “Нарратив и конфликт”

Методика онлайн диалога, разработанная командой платформы для проекта Донбасский Диалог, позволяет уменьшить инфраструктурную зависимость проекта в офлайн и помогает непрерывно поддерживать сетевое взаимодействие участников диалога. Задача методики состоит в том, чтобы помочь людям встраиваться в новую реальность, которую породил конфликт.

Противоречие между стереотипным поведением и реальностью ломает привычные способы взаимодействия, в результате чего разрушаются контакты в сообществах.

Работа по восстановлению разрушенных связей состоит в том, чтобы помогать людям обозначать, находить, обмениваться и присваивать новые ценности в процессе взаимодействия с другими людьми, пусть даже находящимися по другую сторону линии разделения. Обмен личными историями является адекватным инструментом для решения этой задачи.

Разрушающееся взаимодействие появляется в ситуации, когда люди игнорируют изменения в силу того, что мыслят мир как систему обратимых процессов и действуют стереотипно в новой ситуации. Преодолевать стереотипы, возвращаться, встраиваться в необратимо меняющийся мир помогают новые смыслы уже найденные другими людьми.

“Донбасский Диалог” проводит диалоги между жителями неконтролируемых территорий и материковой Украиной, не нарушая при этом Законов Украины и не подвергая опасности участников. Это оказывается возможным благодаря использованию технологий краудсорсинга и онлайн-диалога. Такой диалог способствует конструктивному общению между людьми, придерживающимися разных взглядов, имеющих разные позиции и находящимися по разные стороны линии разделения, а используемые технологии позволяют защитить диалогеров от давления извне.

Интернет-среда даёт возможность любому жителю планеты получить доступ не только практически к любой информации, находящейся в сети, но и к любому участнику сети. Преимущество онлайн-диалога состоит в том, что он помогает преодолевать технические ограничения (время, пространство, культурные и языковые различия), является безопасной средой, позволяет сохранять психологически безопасную дистанцию и контролировать степень участия, количество встреч и количество участников процесса. Немаловажно, что это очень экономный, с точки зрения организационных и финансовых затрат, процесс (если его сравнивать с организацией пролонгированных диалогов оффлайн). Однако онлайн-диалог как инструмент миростроительства требует подготовки и фасилитации, поскольку именно третья сторона — фасилитатор, помогает и обеспечивает соблюдение правил и принципов ведения такого диалога. Также важно качество связи и стабильность принимаемого сигнала, четкость видео потока и достаточные размеры мониторов, чтобы передавать видеоизображение для всех участников процесса.

Подготовка к диалогу также требует особого внимания. Для этой цели на ДД используется краудсорсинг.

Краудсорсинг в качестве инструмента разрешения конфликтов помогает решить и проблему поиска смысла в том числе. Каждый раз когда большое количество людей независимо друг от друга совершают действия (личные выборы), поступки и этими действиями делятся (агрегирование) — тогда находится актуальная альтернатива тому привычному способу действий, с которым они пришли в новую ситуацию. При этом результат краудсорсинга представляется для каждого участника в виде алгоритма и на языке, понятном для использования.

В настоящее время краудсорсинг ведется в основном в ручном режиме в закрытой Фейсбук группе Донбасский Диалог (ДД) facebook.com/groups/DonbassDialog с использованием инструментов Google Disk, которые находятся в свободном доступе.

Увеличение количества заинтересованных и вовлеченных в процесс участников требует от платформы ДД постоянного включения и адекватного инструментария для управления краудсорсинговым процессом. На момент проведения марафона платформа ДД позволяла запустить и последовательно обеспечить выполнение следующих процессов:
  • исследование — экспертная проработка проблемы, формулирование задачи, создание сценариев краудсорсинговых процессов;
  • вовлечение участников — обсуждение проблемы на тематических площадках с приглашением активных участников к выработке предложений и решений.

За рамками процесса пока находятся задачи, которые либо решаются в ручном режиме командой платформы, либо не заявлены пока в связи с отсутствием инструментов:
  • отбор участников — на платформе должно быть представлено как можно больше различных точек зрения, что невозможно достигнуть на ресурсе Фейсбук, который сейчас используется;
  • погружение участников в краудсорсинг — погружение в тематику, знакомство с интерфейсом, обсуждение задачи;
  • агрегирование выборов — сбор, оценка и ранжирование решений;
  • групповая проработка решений — для каждого решения формируется группы, в которых обсуждаются, прорабатываются и доводятся до требуемого вида детали проекта (частично задача решается в оффлайне во время марафона);
  • публикация созданных в группах проектов;
  • отбор лучших решений и награждение победителей;
  • архивация результатов завершенного краудсорсинга.

Предварительная проработка тематики 4-го марафона

На предыдущем марафоне состоялась экспертная дискуссия об основных направлениях четвертого марафона. Предложения свелись к двум вариантам: продолжить работу над уже заявленной тематикой или начать проработку нарративного подхода для онлайн-диалогов. В конце концов победил нарративный подход.

Онлайн диалоги между представителями сторон конфликта в горячей стадии требуют тщательной и длительной подготовки. Каждый марафон нарабатывает определенный контент, который частично публикуется, частично уходит в отчеты и в ещё одной части остается в виде незавершенной дискуссии на площадке. Вопрос, что делать с проработанным на марафоне материалом остается открытым. Возможно актуальность проработанных тем будет вновь возрастать и тогда появится шанс для продолжения этих диалогов.

В процессе краудсорсинга для четвертого марафона дискуссия сосредоточилась на трёх темах: “Влияние нарратива”, “Нарративы соглашений” и “Радикальный нарратив”. Уже в процессе агрегирования выделилась ещё одна тема — “Исторический нарратив”.

Дискуссия и агрегирование результатов

Дискуссия по заявленной тематике шла на платформе с апреля по ноябрь 2017 года.

Её результатом явились три списка вопросов по трем направлениям, обсуждение и прояснение которых позволило сформировать гугл-форму и провести опрос для определения ведущих тем диалогов во время марафона.

Группы вопросов выглядели следующим образом:

Направление “Влияние нарратива”:

  • Какие события вы можете вставить в свои нарративы для создания позитивного контекста донецких?
  • Разве только киевляне в противовес дончанам?
  • “А как бы вы вели себя на моем месте?”. Да, а как?
  • Где, на каком уровне сложного и многопланового конфликта на Донбассе наибольшее ожесточение?
  • А как самим мирным жителям Донбасса нравится власть ДНР/ЛНР?
  • Откуда взялся проект ДНР/ЛНР и чей он?
  • Почему именно Донбасс оказался самым слабым звеном, самым уязвимым для вторжения и установления незаконного террористического режима?
  • (О конфликте на Донбассе) Сговор олигархов, испугавшихся передела собственности после майдана?
  • Что может объединить настолько сильно поссорившихся людей?
  • Как вообще можно справиться с терроризмом и бандитизмом?На какую донбасскую уникальность покушается киевский диктат? Может Киев запрещает русский язык, РПЦ, празднование 9 Мая? Или жителям Донбасса так дорога память про светлое тоталитарное коммунистическое прошлое?
  • И почему киевский диктат страшнее деградированных маргиналов и люмпенов с автоматами у власти, сбивающих гражданские самолёты буками?
  • Киеву надо договариваться с Донбассом, т.е. Донбасс субъект?
  • Понятно, что мирное соглашение возможно. Понятно, что это вопрос политической воли и возможности компромиссов. Понятно, что процесс возможен в случае, если стороны будут стремиться выполнять договорённости. Что мешает сейчас?

Направление “Радикальный нарратив”:

  • Является ли для Украины неонацистская идеология чем-то уникальным?
  • Действительно ли проявления национал-социалистической идеологии говорит о каком-то серьёзном общественном нездоровье?
  • (О нацизме) Что это, кто это и почему это существует?
  • Я встречался с человеком который поддерживал в прошлом идею национал социализма. Мне интересно, как люди выходят из этого состояния и меняют свою идентичность?
  • Как сделать так, чтобы как можно больше людей смогли различать в себе и окружении эту заразу чтобы отстраиваться от нее, не поддаваться на провокации?
  • (О Донбассе) В чём же заключается особенность данного региона, которая неотвратимо привела к установлению террористического режима?
  • (О ЛДНР) Так значит ли это, что этот террористический режим организовали и установили олигархи?
  • Донбасс рулит, или Донбассом рулят?
  • Вопрос не только в том, откуда эта дичь берётся, но и что способствует её размножению?
  • (О признаках фашизма по Умберто Эко) Что вместо фашизма?

Направление “Нарративы соглашений”:

  • Является ли нарративом церковный догмат?
  • Является ли нарративом личная духовная практика?
  • Журналистика не мертва, но и не жива. Ради копеечки они гоняют пустой хайп, который не является ни истиной, ни ложью. Им тошно от этого?
  • Готовы ли вы вообще слушать или справиться сами с услышанным?
  • С чем мы можем столкнуться, с какими проблемами, поскольку в любом случае, это выход с личной историей в публичное пространство?
  • А нарратив поможет прояснить идеи/смыслы/стереотипы, которые создают ощущение бессилия?
  • О чем хотелось бы поговорить, для чего и с кем?
  • Что создаёт историю — время, пространство, эмоции?
  • Когда у человека возникает необходимость и желание её (историю) рассказать?

Участникам группы было предложено проранжировать весь список вопросов (без разделения на направления) по трём категориям по шкале от 0 до 5.
Предлагалось ответить на вопрос: “В какой степени ответ на каждый вопрос позволяет достичь (выберите что-то одно):
  • понимание причин разделения сообществ
  • прояснение ситуации
  • направление поиска путей восстановления отношений?”.
Таким образом члены группы не отвечали на поставленные вопросы, а определяли какие вопросы наиболее актуальны и к какой из предложенных трёх категорий они относятся.

Для обработки полученных результатов был использован корреляционный анализ, частотный анализ по категориям и ранжирование весов вопросов относительно каждой из трех категорий.

Результаты краудсорсинга

Сам по себе этот опрос оказался интервенцией. Некоторые из участников отказались в нём участвовать после ознакомления с вопросами формы. Далеко не все (по отзывам), могли пройти этот опрос от начала до конца и завершали форму с нескольких попыток. Причина — сильные эмоциональные реакции на формулировки вопросов, которые не позволяли сосредоточится на основной задаче. В итоге форму заполнили 45 человек (опрос анонимный), что составляет около трети активных участников (краудсорсеров) ДД.

В течении недели пока длился опрос из группы в форму опроса зашли 130 человек, заполнили и отправили 45. Статистика традиционная для ДД, треть зашедших в форму обычно процесс и завершали на опросах перед предыдущими марафонами.

Лидер рейтинга вопросов: “Что может объединить настолько сильно поссорившихся людей?”.

По мнению участников анализа ответ на этот вопрос помогает наиболее полно понимать текущую ситуацию, её истоки в прошлом и возможности разрешения в будущем. Это постановка проблемы и её формулировка явно перекликается с проблемой, которая обсуждалась на прошлом марафоне относительно Крыма.

Вопросы, которые, в результате агрегирования, экспертная группа предложила к обсуждению на марафоне:
  • по теме “Влияние нарратива” предлагается к обсуждению в диалоге вопрос “О чем хотелось бы поговорить, для чего и с кем?”;
  • по теме “Нарративы соглашения” все рейтинговые вопросы (пол списка, с первого по рейтингу по шестой) нацелены на прояснение ситуации. Этот результат подтвердил, что выбор именно нарративного подхода для этого марафона был верным — пока люди не понимают позиций другой стороны, их мотивов и интересов, переходить к обсуждению вариантов возможного мирного соглашения (что предлагалось в качестве альтернативной темы) просто не имеет смысла, такие соглашения не будут реализованы. Самый высокий рейтинг оказался у вопроса “А как самим мирным жителям Донбасса нравится власть ДНР/ЛНР?”;
  • по теме “Радикальный нарратив” наиболее высокий рейтинг оказался у вопроса “(О нацизме) Что это, кто это и почему это существует?”.


Донецкая область, Украина, 13 — 17 ноября 2017 года.

Первый день

Первый рабочий день марафона был посвящен отработке направления “Влияние нарратива”.

Право на вступительное слово и открытие марафона было предоставлено Стейнеру Брину, старшему консультанту Академии диалога имени Нансена (Лиллихаммер, Норвегия), знаменитому норвежскому миротворцу, стоявшему вместе с командой ДД у истоков практики диалоговых марафонов в Украине. В экспертной группе оффлайн, присутствовал Горан Лоянчич, соратник и коллега Стейнера Брина, который представлял Академию непосредственно на марафоне. В дискуссии с аудиторией Стейнар ответил на вопросы о практике нансеновского диалога и обозначил основные критерии, позволяющие оценить влияние диалога на конфликт.

Основным спикером первого дня был профессор ужгородского университета и руководитель Ужгородской областной Группы Медиации, социолог Александр Пелин. В сообщении “Нарратив как инструмент” А. Пелин представил историю понятия “нарратив”, основные концепции о роли нарратива в культуре, истории и в познании человеком мира материального и духовного. Нарратив как инструмент был им представлен как языковый акт, выведенный за рамки онтологии, т.е по отношению к нарративной истории нельзя предъявить претензий по поводу её объективности или доказуемости. Важным для аудитории также оказались понятия “меганарратив”, целью которого является обоснование существующей реальности, “микронарратив”, который обосновывает повседневный опыт и “тезаурус” как некая копилка смыслов, пригодных на все случаи. Эти понятия оказались операциональным инструментом для анализа онлайн-диалогов в этот день и в дальнейшем. Нарратив – особый инструмент утверждал А. Пелин. Главная особенность нарратива (согласно Ролану Барту, философу и семиотику) – самодостаточность. Повествования идет ради самого повествования, а не ради воздействия на предмет. Именно это качество нарратива используется для построения диалога в острой стадии конфликта.


За две недели до начала марафона в Фейсбуке были созданы две дополнительные секретные группы “Диалогеры онлайн” и “Фасилитация онлайн”, на которой команда платформы вместе с некоторыми участниками проекта начала проработку предстоящих диалогов. Необходимость создания таких групп состояла в том, что практика онлайн-диалога развивается и его камерный характер уже не отвечает потребностям участников платформы, которых тоже становится всё больше. Выделяются группы, которые накапливают проблематику, нуждающуюся в предварительной проработке.

Вопрос онлайн-диалога первого дня начали прорабатывать заранее в этих группах. Тем не менее вопрос (“Что может объединить настолько сильно поссорившихся людей?”) полтора часа держал в напряжении. В очередной раз мы получили подтверждение в эффективности онлайн-диалога: то, что удается сделать за полтора часа в онлайне, в оффлайне далеко не всегда удается добиться и за дни работы.

Отзывы наблюдателей из экспертной группы:

Наталия Билык: “День очень насыщенный, богатый открытиями: людей, фактов, эмоций. Получила урок терпения и толерантности. Не бывает все и сразу идеальным, как в планах, но то что ЭТО вообще происходит — огромное достижение понимаешь только потом, когда спадает накал эмоций. Грандиозно!”
Инна Роншина: “...Сильное впечатление оставил 1.5ч он-лайн диалог. Он проходил достаточно эмоционально.. напряжение, переживания и страх некоторых участников как-будто проживал сам 😏 и благодаря высокому профессиональному уровню фасилитатора Наталия Романь он состоялся!! Для себя в очередной раз отметила как велика роль в диалоге открытости, желанию слышать и слушать собеседника”.

Отзывы диалогеров:

Первый диалогер: “... очень благодарна за возможность и доверие участвовать в марафоне! Диалог — это то, на мой взгляд, что позволяет человеку раскрыться не только для других, но, в первую очередь, для себя! Последний диалог подтвердил мне это. Невероятно нужный полезный и наверное, единственный инструмент, которым можно и нужно пользоваться в решении возникающих жизненных задач. Лучшего я пока не знаю!!! Диалоговые платформы, онлайн офлайн, нужно развивать повсеместно, это моя твёрдая позиция. Чем больше их будет, тем скорее люди смогут договориться о том, что поможет им развиваться, наметить общие цели и достигать их сообща. Человек — сущность социальная, качественное развитие его, и как личности, и как социальной единицы т. е. звена в цепи, которая есть общество, возможно только тогда, когда есть диалог, в различных его формах и проявлениях! Еще раз, благодарю всех организаторов и участников диалоговой площадки!”.

Второй диалогер: “Я очень рад возможности участвовать в диалоге. Так меня очень порадовала та ответственность, которую я наблюдал у организаторов площадки к диалоговому пространству. Так, когда я несколько выпадал из информационного пространства, со мной выходили на связь организаторы. Мне шли на встречу в возможности поучаствовать, что очень приятно. Перед самим диалогом несколько раз проверялась связь. Со мной были проговорены все нюансы предстоящего события, а также я получил ответы на все интересующие меня вопросы, которые касались диалога. В день знакомства с участниками диалога предвиделась опция выбора фасилитатора. В нашем случае выбора не оказалось, так как был доступен лишь 1 фасилитатор в тот момент. Меня это не расстроило, как и остальных участников, но хотелось бы обратить на это внимание, так как мне кажется, что я понимаю для чего эта опция нужна, и хотел бы чтобы она была. 
Я был очень удивлен с одной стороны, так мое прямое участие в диалоге показалось мне достаточно недолгим, и все же, как я считаю за минимальное время у нас получилось существенно продвинуться в заданном нам вопросе. Несколько непривычной мне показалась техническая составляющая процесса, так иногда было сложно в нужный момент взять слово. А систему взятия слова мы разработали на ходу. Я четко ощущал поддержку со стороны фасилитатора в моменты, когда мне начинало казаться что моими мыслями и мнением хотят пренебречь. Для меня было очень удивительно, что абсолютно не ощущалось того, как за моим участием в диалоге наблюдают эксперты. Так, я не чувствовал никакой скованности в самом процессе, которую от себя ожидал. Мне было очень интересно узнать о том, как людям видится ситуация особенно с другой стороны баррикад. И я получал достаточно информации, чувствовал достаточную открытость участников к процессу. Задавал вопросы на прояснение и делился своими мыслями и чувствами. Во время самого диалога возникало некоторое напряжение между участвовавшими в обсуждении. Как мне казалось, фасилитатор его отслеживал, указывал на него и каждый делал для себя выводы. Таким образом напряжение спадало. Меня несколько огорчило что последние минут 10 диалога, мы провели без одного из участников, так как он выделил времени впритык. Вследствие этого мне не удалось составить для себя полной картины ситуации. 
Мне бы хотелось, чтобы расписание делалось с небольшим запасом времени как для организаторов, так и для диалогеров. Так, дополнительное время могло потребоваться для того, чтобы все подключились и устранили неполадки с сетью, которые могли появиться в последний момент, несмотря на то, что наличие достаточной связи проверялось заранее. Также, диалог мог быть слишком напряженным, когда терялся контроль времени, и который не мог быть прерван. Либо в связи с другими непредвиденными ситуациями. 
В момент окончания диалога у меня было ощущение завершенности, которое улетучилось где-то через полчаса, когда в моей голове все отрефлексировалось, и появились новые, интересные мысли. Мне хотелось высказать эти мысли участникам, но было уже поздно. Поэтому у меня есть огромное желание продолжать. Также я бы хотел более глубоко вникать в сам диалоговый процесс и получать определенный фитбек (обратную связь) от экспертов по итогам диалога.”

Закончен день был интригующим сообщением спикера Екатерины Долгий из Донецка “Исторический нарратив и его роль в конфликте”. Речь шла о правомерности использовании земельной документации на земли и имущество, которая может быть использована при рассмотрении таких вопросов международными инстанциями с целью выявления законного собственника этого материального имущества. Спикер предложила рассмотреть ситуацию, когда процесс раздела Украины, или исторической единицы, которая сегодня носит это название, войдёт в действующую стадию. Было предложено аргументированное объяснение, что это за историческая единица и почему она не фигурирует в исторических источниках, будучи густонаселенной и изобилующей историко-археологическим материалом, а также что можно сделать, как создать для населения этого сложного региона приемлемые и безопасные условия жизни и развития, понимая при этом, что не все выйдут из данного разбора ситуации победителями.

День второй

Второй рабочий день марафона был посвящен отработке направления “Радикальный нарратив”.

На второй день программу пришлось менять, поскольку изменилось время выхода в эфир спикеров, находящихся в других часовых поясах. Благодаря тому, что перенесли одну спикерскую сессию на более позднее время, удалось с утра завершить предыдущий день. Эксперты делились впечатлениями от предыдущего дня и давали обратную связь фасилитатору и команде платформы. Было много впечатлений, переживаний и сомнений, но общее мнение экспертной группы состояло в том, что получается цельный и живой процесс погружения в проблему роли нарратива в конфликте и его месту в диалоге.

Логика второго дня начала выстраиваться с онлайн-диалога. Участники в обсуждении вернулись к началу противостояния в Украине, обсуждали механизмы формирования радикальных нарративов, захвата ими сознания людей. Вопрос, который был предложен диалогерам для обсуждения (“(О нацизме) Что это, кто это и почему это существует?”) оказался в такой степени значимым и эмоционально нагруженным, что в процессе диалога произошла смена ролей — фасилитатор на какое-то время превратился в диалогера, а один из диалогеров взял на себя роль фасилитатора. В этой ситуации особенно ярко проявилось интертекстуальность нарратива: наблюдатель (фасилитатор), рассказчик, содержание истории и контекст самого рассказа (речь шла о проявлении радикализма во время событий на майдане в 2014 году в Киеве) равноправны, взаимодействуют и создают интертекст, который подчиняет себе и рассказчика, и слушателя, и фасилитатора.

Этот опыт требует дополнительного осмысления и анализа. Диалог оказался успешным, что видно по обратной связи, полученной от участников. Однако осталось ощущение недосказанности. Во время обсуждения процесса в экспертной группе после диалога прозвучала критика в сторону фасилитатора, были и справедливые (на наш взгляд) замечания, что “снимая шляпу” фасилитатора и передавая её другому участнику, ему же передается ответственность за процесс диалога. Но была и иная точка зрения (которую высказал Горан Лоянчич), что в сложившейся ситуации диалога фасилитатор избрал оптимальную тактику работы с диалогерами. Фасилитатор настаивал, что он не терял контроля над процессом и погружался в содержание диалога сознательно. Уже на стадии работы с драфтом этого отчета фасилитатор обратился к команде ДД с просьбой отразить его точку зрения (что мы и делаем). Остается открытым вопрос, насколько оправдано такое ведение диалога фасилитатором? Должен ли фасилитатор начинать борьбу с интертекстом вплоть до прекращения процесса и закрытия диалога? Но тут возникает дополнительная проблема влияния интерфейса, упаковывающего этот интертекст — диалог легко может быть прерван любым его участником простым нажатием на клавишу клавиатуры компьютера, но ни диалогеры, ни фасилитатор не склонны это делать.

Отзывы диалогеров

Первый диалогер. Диалог с членом команды:

  • Первый диалогер: “Хорошо. В принципе прошло всё нормально, но беседа получилась неполной, пустовато как то, в данном диалоге не хватало моего прошлого собеседника. Я думаю, что получилось бы интересней, если бы он участвовал в нём (диалоге).
  • Валерий (член команды ДД): Спасибо. Он в этот раз уже смог сам приехать к нам на площадку. Он наблюдал за вашим диалогом. Можно немного подробнее? Неполная беседа это о чем? Почему тему недостаточно раскрыли? Это связано с организацией, темой, подбором участников?
  • Первый диалогер: Возможно подбором участников…
  • Валерий: Что-то можете посоветовать?
  • Первый диалогер: В принципе в данном диалоге участвовали два фасилитатора и я, может стоило добавить участников.
  • Валерий: Понятно, спасибо”.

Второй диалогер. Диалог с членом команды:

Второй диалогер: “В целом, впечатления от двух конкретных собеседников, один из которых фасилитатор. Так как аудитории не видно в течение диалога, о ней как бы и не помнишь. Впрочем, если бы диалог проходил офф-лайн и аудитория была просто в качестве зрителей, я бы точно так же от нее «отключилась» и сфокусировалась на собеседниках.

Итого — фасилитатор и мой партнёр по диалогу. Из разговора следует, что один мог быть в числе вооруженных людей, выполняющих обязанность по охране действующего на тот момент президента страны и правопорядка (правоохранитель). Не был почти по чистой случайности. А второй, напротив, был в числе активистов майдана. Вроде бы формально это – люди по разные стороны «баррикад». Но я гражданка другой страны, и я никогда до 2013 года не слышала ни про майдан, ни про оранжевые революции в Украине (не спрашивайте как, но это нормально в определенной среде – все, что не имеет отношения к профессиональной деятельности, просто отторгается как «шум»). Для меня они были просто гражданами одной страны, которые в силу разных причин живут разные свои жизни. 
Есть ли неразрешимые противоречия между полицейским (или как он назывался там) и митингующим активистом? Полицейский на работе и делает свою работу. Если он при этом действует в рамках закона, в соответствии с установленными функциями – он все делает правильно. … Но я также и считаю чрезвычайно важным никогда не запрещать гражданам мирные формы выражения своего несогласия с чем-то, происходящим в стране, городе и так далее. 
Фасилитатор в этом диалоге вдруг навел меня на мысль, что майдан вовсе не такая уж плохая идея. Ведь (только сейчас почему-то подумала я) если развивать гражданскую активность, то в какой форме она может быть реализована? Может быть иногда нужно и можно выходить и на улицы? Наверное, да. И при этом полицейские будут всегда пресекать попытки выйти за пределы «допустимой свободы». И при этом потоки ненависти и других негативных эмоций неизбежны? Но вот же мои партнёры в диалоге – никакого негатива между ними не чувствуется. Они просто говорят каждый о своем и они вроде бы слушают друг друга? Во всяком случае такое впечатление осталось. И то, что они вели диалог, и то, что они говорили дало мне импульс для рефлексии в отношении майдана (который, как я уже написала, просто был мной отторгнут, напрочь вычеркнут)... Они адекватные люди, которые уже могут вести диалог, и вместе исследовать механизмы, с помощью которых нормальные мирные средства выражения несогласия с чем-то компрометируют самих людей, втягивают в конфликт, а затем и войну.

Это – понравилось. 
И хотелось бы, чтобы в дальнейшем именно противоположные по взглядам и социальным функциям люди могли заниматься такими исследованиями. Когда-то давно работала волонтером в организации по профилактике наркомании, там обучали методике: объяснять и исследовать как это «работает», что давало процентов на девяносто обученных полного отказа от любых предложений «попробовать» (ну, правда, не знаю, насколько правда, но выглядело очень эффективным – что-то про осознанность). 
Не понравилось… 
Я думаю, что возможно, какими-то своими высказываниями я «зацепила» людей в аудитории, больше, чем это было допустимо в тот момент? Мне не понравилось, что все же нет никакой «обратной связи» с аудиторией и, возможно, аудитория в он-лайн – диалогах должна бы быть «субъектом», но тут я не уверена. Во всяком случае, осталось впечатление, что даже к тому малому, что я говорю, из того, что я чувствую и думаю, аудитория совсем не готова, и это лишнее. Но это уже «послевкусие». В самом диалоге не было ничего негативного, и для меня лично оба других участника были просто людьми, к которым испытываешь сильное сочувствие и сожаление, что «вот так все вышло» (при ощущении, что могло бы…ну, то есть ощущении, что что-то было упущено, но можно это понять и найти «это»). 
Да, я бы хотела продолжать, просто потому что я чувствую, что все процессы везде одинаковы, что все разделения от лукавого, и, если я чему-то научусь и смогу изменить что-то здесь и сейчас, то и там ( у вас, например), то есть везде – что-то изменится. И я уверена, что к лучшему. А какие варианты? Надо что-то делать, чтобы война стала невозможной, хотя бы когда-то. Не просто прекратилась сейчас, а и стала невозможной.
  • Валерий: Спасибо, а когда вы пишите "«зацепила» людей в аудитории" это вы говорите о чём?
  • Второй диалогер: Это я задним числом думаю, что, может, когда я говорила о попытках запретить татарский язык (ограничить) в России, я цепляю тему запрета русского в Украине (сто раз слышала, что никто не запрещал, мол) ну, про медиаторов, которые публично “теряли”, нейтральность, может быть.
  • Валерий: А по поводу того что не хватает обратной связи. Это о том что отчёта о результатах марафона, который мы вешаем на сайте, недостаточно?
  • Второй диалогер: Нет, это скорее про непосредственное реагирование (в медиации же нужно видеть все реакции всех участников, в том числе пассивных в тот или иной момент).
  • Валерий: Спасибо. Есть ли пожелания к процессу фасилитации, подбору участников?
  • Второй диалогер: Нет. Мне один из участников написал потом, что я местами подменяла фасилитатора, но я не думаю, что это значило, что фасилитатор как-то не так что-то делал. Скорее и наоборот, если участников это не напрягало (диалогеров).
  • Валерий: То что вам за рамками процесса ДД пишут участники диалога это очень интересно. Спасибо.
  • Второй диалогер: Не за что 😊

Спикер Varvara Pakhomenko поделилась опытом наблюдения и анализа процессов формирования радикального нарратива и, что для марафона оказалось особенно ценным, опытом дерадикализации. Поскольку ведущим механизмом формирования закрытых радикальных групп является круговая порука, а основной их функцией — защита своих членов и обеспечение их безопасности, то дерадикализация должна быть направлена на решение этих же проблем (вывод членов группы из системы отношений круговой поруки и обеспечение защиты). Дерадикализация всегда индивидуальна. Дерадикализция может быть очень эффективным процессом, направленным на разрешение конфликта и постконфликтное урегулирование, поскольку именно авторитет бывших радикалов может помочь в создании устойчивых мирных трендов в разделённых обществах.

В завершении программы дня профессор Карина Коростелина раскрыла механизм формирования радикальных нарративов. (Карина является профессором и директором программы по истории, памяти и конфликтам в школе анализа и разрешения конфликтов (университет Джорджа Мэйсона, Вашингтон DC США). С 2003 года она проводит исследования конфликтов, основанных на идентичности в Армении, Грузии, Марокко, Мексике, России, Южной Африке, Таджикистане, Турции и Украине). Карина Коростелина рассказала о методологии исследования и разрешения конфликтов, с которой украинская аудитория мало знакома.

Разговор шел о том, как люди формируют идентичность через нарративы, как жертвуют своими ценностями чтобы быть принятыми в группе, как влияют психологические предвзятости на то, как мы видим "других". Профессор говорила об этапах разделения и поляризации общества и поднялся важный вопрос — как двигать процесс в обратную сторону, как деполяризировать различные группы с их различными нарративами?

Проблемы социальной идентичности, считает Карина Коростелина, очевидно существующие в Украине, могут работать как на дальнейшее разделение и продолжение конфликта, так и на его урегулирование. Этот неожиданный вывод был аргументирован тем, что люди могут поддерживать примирение посредством приобретения высокой внутренней самооценки, основанной на интеграционных ценностях, которые способствуют представлению нации как снисходительной и прощающей. Украинская нация способна продвигать ценности терпимости, принятия, а также европейские традиции либерального мышления. Человек может поддерживать примирение, основанное на вере в членство в толерантной группе, которая способствует лояльности ко всем членам этой группы. Содействие инклюзивному национальному описанию, в котором подчеркивается терпимость и человечность, может увеличить поддержку различных групп внутри страны.

На этой высокой ноте был закончен второй рабочий день диалогового марафона на платформе “Донбасский Диалог”.

Третий день

Третий рабочий день марафона был посвящен отработке направления “Нарративы соглашений”

Начали с разбора полетов предыдущего дня. Работа с радикальным нарративом не оставляла, группа никак не могла завершить процесс. Слишком широкий контекст и слишком много недосказанного. На перерыв ушли с незакрытыми вопросами о ролях “человека”, “фасилитатора”, “диалогера” и об уместности и способности их удерживать и менять во время диалога.

Программа дня началась с сообщения Paata Zakareishvili “Нарратив мира после войны — какой ценой”, о цене, которую приходится платить сторонам конфликта и о роли мирного нарратива. Ситуация в послевоенной Грузии, судя по оценке Пааты, напоминает замороженный конфликт, что не добавляет оптимизма в решении проблем как с Южной Осетией, так и с Абхазией. Цена достигнутого мира, когда не решены проблемы, которые привели к конфликтами, высока для всех сторон — как для Грузии и России, так и для Абхазии и Южной Осетии. Двадцать пять лет после войны не привели к изменениям, к которым стремились эти народы. Жизнь стала гораздо тяжелее материально и политически.

Онлайн-диалог на достаточно конфликтогенную тему, которую мы даже поначалу не планировали выносить на марафон (“А как самим жителям Донбасса нравится власть в ЛНР/ДНР?”) стороны и фасилитатор провели очень осторожно. Встретились представители двух поколений общественных активистов, разделённые войной, но в не меньшей степени разделенные и мировоззрением, и опытом, и базовыми принципами.

Отзывы диалогеров:

Первый диалогер: “Интересное состояние в ответ на просьбу об обратной связи — снова посмотреть на самого себя и выразить словами то, что не выражается... Странно, но затрудняюсь сформулировать, что запомнилось. А хотелось бы в кратчайший срок увидеть в округе себя полезность диалога. Понравилось, то, что начинаешь понимать глубину того, что ранее казалось обыденным и как казалось и так многим понятно. Не нравится, то, что понимание того, что понимаешь, для большинства легче и не понимать, — так как по старому жить не захотят, а по новому не понятно. Как и выходить из зоны понятного, привычного комфорта у людей желание отсутствует. У меня желание продолжить есть.
Есть желание практики. Такое ощущение, что формата ДД мне становится маловато. Наверно потому, что цель, ради чего участвую в ДД, находится далеко от точки реализации…”.

Второй диалогер. Диалог с членом команды:
Валерий: “Добрый вечер. Напоминаю о просьбе. Вы можете поделиться своими впечатлениями от диалога? Все данные которые получу от вас — строго конфиденциальны, и нужны для анализа процесса, который строит команда. Отзывы и пожелания диалогеров могут попасть в отчет донору. В этом случае мы меняем имена. Если вас это не устроит — напишите мне (без объяснения причин).
Второй диалогер: Хорошо 
Валерий: Спасибо ) 
Второй диалогер: В моём понимании если круг людей, объединённый группой «Донбасский диалог», ставит для себя задачу миротворческой миссии, то эта замечательная идея может быть загублена ,и потеряет свою актуальность при таких длительных паузах между диалогами. Мне понятно что моментального результата в этом деле не может быть.Но посеяв зерно сомнения или надежды, мы можем не увидеть ростков и более того разочаровать диалогеров. Для всех понятно, что если субъект вступил в ДИАЛОГ то поводом этому послужил не праздный интерес, а, прежде всего, желание увидеть конец этого затяжного конфликта. Без сомнения работа команды проделана огромная, но, в силу того что количество участников задействовано мало, у меня создалось впечатление что всё что происходило – это презентация. Если это так — то всё замечательно. Не затягивая время необходимо увеличивать круг общения и проводить ежедневную работу. В процессе интенсивной работы начнут проявляться совершенно новые тематики и образовываться группы людей, объединённых общими интересами и конечно проблемами. Вот этот пласт и будет отправной точкой живого диалога. Именно эта информация поможет войти специалистам миротворчества для разработки адаптационных программ. 
Валерий: Спасибо. Марафон это действительно презентация реальности представителям экспертной среды из Украины и других стран. А для диалогеров это встреча с другим — совершенно не похожим человеком, через которого, как в зеркале, можно увидеть себя. Интересно ваше мнение. Что вы скажете по поводу подбора участников диалога? И что вы увидели в собеседнике? 
Второй диалогер: Конечно подбор собеседников необходим. Критерий подбора очень деликатная тема. На мой взгляд у них должна быть хоть одна зацепка одинаковая для обеих сторон т. е. допускаем, что всем надоела война или мы хотим как раньше кататься на лыжах в Карпатах. Пожалуй, диалогу необходимы условия располагающие к нему, я имею в виду определённый период адаптации собеседников друг к другу. Исходя из этого регламентировать данные мероприятия крайне опасно. Диалог можно начать, но ограничивать концовку только в ряде крайних причин которые нарушают принципы самой сути диалога. В отношении моего собеседника в принципе замечаний нет. Но он являлся для меня оппонентом в прошлой жизни. Может быть он об этом не подозревал. В силу очень острой и опасной повестки «Как вы относитесь к власти ДНР» трудновато человеку выразить недовольство и не попасть в немилость режиму. Поэтому осталось чувство недосказанности. Я не уверен что он услышал меня. А очень бы хотелось. 
Валерий: А если коснуться фасилитатора. Что вы можете сказать? Интересно ещё, чувствовалось ли вами давление экспертной аудитории, которая наблюдала за процессом на оффлайн площадке? Вам это помогало, мешало или вы ее не замечали?

Второй диалогер: Фасилитаторы. Кто они для меня? Прежде всего, люди нейтральные к сторонам конфликта. Подготовленные специалисты, понимающие суть конфликта. И имеющие определенные навыки и опыт работы с человеческим ресурсом. Специалист такого формата должен обладать интуицией, а её в учебниках не найдёшь. Диалоги, направленные на такую цель как достижения мира имеют высокую цену. Это – человеческая жизнь во всех форматах её существования. Помочь найти истину, используя лишь только такой инструмент как общение. Для большинства это фантастика. Да, фасилитатор необходим! В ходе моего диалога, я не ощущал дискомфорта — понимая, что за нами наблюдают эксперты. Может даже это сработало как сдерживающий фактор проявления агрессивности. Единственное замечание к ведущей – это чрезмерная опека. Мы потеряли время и в какой-то мере я даже сбился с мысли. 
Валерий: Спасибо! Возможно вы сможете поделиться с нами мнением еще на несколько вопросов. Интерфейс онлайн сервиса для связи диалогеров, не отвлекал ли он вас от диалога? Помогал ли сосредоточиться? 
Второй диалогер: По этим вопросам,у меня нет замечаний и пожеланий. Всё было комфортно. 
Валерий: Спасибо. А мне показалось или вам было сложно вести диалог с партнером? 
Второй диалогер: Мы с ним продолжаем нашу беседу. Я ведь пояснил, почему так сложилось. Но мы потом выровнялись. 
Валерий: Замечательно что не обрывается контакт. Т.е чувство недосказанности о котором вы писали ранее вы сняли? 
Второй диалогер: Конечно нет. Я пока оттягиваю время жёстких вопросов.

Валерий: Нужна ли вам помощь? 
Второй диалогер: В чём?! Ведь я в нем вижу земляка. К тому же он понимает что не всё замечательно в том королевстве. Время — лекарь. 
Валерий: Мы можем помочь в организации диалога, можем попросить фасилитатора помочь вам. 
Второй диалогер: У нас нормальный контакт. Я для него открылся. Он знает кто я. Пытается мне помочь в организации жития-бытия. Он отзывчивый, значит не конченный экстремист. Просто для него сегодняшний день — это старт. А для меня то, о чём он говорит — финиш. Просто он достиг того что его вроде могут выслушать. Но мне кажется, что не сильно переживает если не услышат. Я лет пять назад устал говорить. 
Валерий: Спасибо за ответы. Если потребуется помощь пишите”.

На фоне восторга и эйфории, которые сопровождали первые два дня марафона, на третий день проявились все недостатки, сложности и противоречия процесса миростроительства, сопровождающего затухающий конфликт. Об этом говорил спикер, это прозвучало в онлайн-диалоге, это прозвучало и в дискуссии в экспертной группе, поскольку вопрос о власти в переходный период от войны к миру, от насилия к правосознанию чрезвычайно конфликтогенен. В работе марафона также появились проблемы и сложности, поскольку прорабатывать в диалоге тупиковые ситуации без прорыва на более высокий уровень осмысления сложно и спикерам, и диалогерам, и фасилитаторам.

Таким образом история успешного соглашения рассказана не была. Была рассказана история о том, что такого соглашения без разрешения конфликта не бывает, что мир без решения проблем, приведших к конфликту, не приносит радости и облегчения. Может быть именно этот результат и есть самое ценное, что дал четвёртый марафон “Донбасского Диалога”.

Четвертый день

Бурная дискуссия, как “внезапно” вспыхнувшая на платформе через неделю после окончания марафона, так же внезапно и затухшая, которую спровоцировал некорректный статус в сети, явилась логичным продолжением процессов и проблем, проявившихся на марафоне. В том числе и диалогов, прошедших в четвертый день. По плану это был день разъезда участников, хотя некоторые уезжали уже в четверг вечером. Так вот, в пятницу в серии рабочих встреч и бесед в кулуарах марафона обсуждали развитие платформы, стратегию проекта и вызовы, с которыми придется иметь дело в ближайшем будущем.

А именно.

Направления деятельности

Донбасский Диалог позиционирован как площадка для диалога между людьми из разорванных сообществ, которые не могут встретиться лично из за военного конфликта. Это ведущее направление и оно таковым и остается. Однако проект укоренен в местной среде и проблемы громады Святогорска, проблемы сообщества ВПЛ, проблемы реформ в стране и их проявление на местном уровне не могут нас обойти стороной, поскольку они влияют на людей с которыми мы работаем на платформе. Сообщества развиваются, они не могут долго жить конфликтом и тратить силы на переживание травмы войны. Они устремлены в будущее. Как с этой стороны, так и с той. Поэтому то, что мы делали на волонтерских началах, поддерживая и развивая гражданскую активность, превращается в одно из направлений работы платформы.

Кроме этого нам необходимо: развивать команду; открывать новые онлайн-диалоговые площадки в регионах по обе стороны линии разделения; пополнять кадры онлайн-фасилитаторов и развивать профессиональное сообщество фасилитаторов в целом; расширять контакты, в т.ч. внутри профессионального сообщества и в Украине, и на международном уровне.